Дорога изгибалась, как змея, когда вела нас в деревню Джангаиб. Пока машина медленно двигалась по густой грязи от после недавнего дождя, мы приближались к горе, и крошечная точка на горизонте постепенно превращалась в дом.

Затем, внезапно, мы прибыли. Курица и собака лениво лежали на солнце перед домом, впитывая лучи света после дождя... в доме было спокойно. Не было ни звука, ни признаков жизни из здания, которое словно пыталось спрятаться под слоями белой извести. Только ветхие окна дома выдавали его возраст.

Обойдя дом, закричала «кто-нибудь есть?»

Женский голос прорвался сквозь тишину, и я обернулась, увидев женщину средних лет с корзиной, полной только что постиранной одежды. 

Она не спросила, кто я и что мне надо. Не задумываясь, она позволила корзине упасть на землю и обняла меня, сказав «добро пожаловать!».

Женщина, Забита Кичикбекова, является членом последней семьи, которая живет в деревне Джангаиб, крошечном форпосте в 10 километрах от Шабранского района (ранее известного как Давачи) в северо-восточной части Больших Кавказских гор.

Джангаиб - не единственная деревня в Азербайджане, которая почти целиком заброшена. В соответствии с недавним докладом Государственного комитета по статистике, существует девять деревень, в которых проживает менее 10 человек. В то время как 20 деревень полностью заброшены.

59-летняя Забита переехала в Джангаиб, когда вышла замуж 31 год назад.

«Когда я переехала сюда как невеста, практически все 40 семей уже покинули деревню. И я наблюдала, как остальные уходили», - говорит Забита.

«Почему люди уходят?» - я спросила. 

«Безработица, никаких услуг ... Нет школы, нет детского сада, нет больницы, нет природного газа... Древесина на исходе, осталось совсем мало деревьев, поэтому люди боятся замерзнуть и уходят. До того как жители начали покидать село, чиновники пришли и сказали: «Не уходите, здесь будут установлены газопровод».

Спустя 30 лет газопровод так и не установили. Возможно, люди вернутся, если его установят. Они действительно приходили сюда, чтобы проверить ситуацию с водой, газом и электричеством, но позже теряли всякую надежду на лучшее, и уходили навсегда. Некоторые переехали в Баку, другие - в Россию, кто-то просто отправился в центр города Шабран, - говорит она, а затем кричит: «Смотри, мой муж идет».

59-летний Эльхан Кичикбеков, подталкивая свой вагон, полный срубленной древесины, подходит к нам. Забита начинает говорить о своем муже, у которого уставшее лицо, кепка на голове и потертая одежда и с военными ботинками. «Все ушли, кроме Эльхана. Он сказал: «Этот дом принадлежал моим предкам; это все, что осталось от них. Если я оставлю это, они исчезнут». Когда он работал на крыше, он упал и получил травмы. Он упал на голову, его мозг был поврежден, и с тех пор он страдает от некоторых психическиз расстройств», - она говорила со слезами на глазах. 

За последние пять лет семья пережила ряд потрясений и трагедий. Страшнее всего была смерть их 25-летнего сына Эльдара, который погиб, пытаясь спасти свою собаку от утопления в реке неподалеку.

«Наша собака Гарабоз упала в воду, Эльдар пошел за ней и спас ее, но сам утонул. Мы ничего не знали. Гарабоз пришла домой, ныла, лаяла... Затем повела нас к каналу, а потом...», - Забита не может перестать плакать. 

Пытаясь поменять тему разговора, я задавала вопросы относительно деревни. Однако Забита не слушала меня.

«Мы похоронили его здесь, возле деревни. Я не позволила им поставить его фотографию на надгробный камень. Я часто посещаю его могилу и приношу ему сладости и конфеты. У него осталась годовалая дочь и беременная вторым ребенком невеста». 

После трагедии Гарабоз, самый верный друг семьи, был пеперолнена чувством вины. Забита говорит, что через три дня после смерти Эльдара собака исчезла и больше не возвращалась.

«Я сидела рядом с родником и плакала. Гарабоз подошла и села рядом со мной. Я сказала: «Гарабоз, ты забрала у меня сына, это была твоя вина». Затем я посмотрела на собаку, ее глаза были полны слез. Она стояла молча, с опущенной головой, а потом ушла. Прошло пять лет с тех пор как мы ее не видели», - говорит она.

Вдова Эльдара и двое детей живут в Баку. Еще два сына живут в семье, один из них женат и воспитывает детей. Пятилетняя внучка Севги бегает туда-сюда и пытается помочь своему деду и бабушке.

Несмотря на то, что Севги должна пойти в школу в этом году,она  не может этого сделать. Так как ближайшая школа находится в соседней деревне, расположенной в 3,5 км. И даже если семье удастся довести ее в школу, у них не будет достаточно денег, чтобы купить ей самые необходимые вещи, такие как сумка или книги с тетрадями.

Деньги - постоянная забота семьи. Один сын работает, но его зарплата - 140 манатов (80 долларов) идет на погашение банковского кредита. Поскольку Эльхан Кичикбаев не может работать из-за травмы головы, он получает 127 манатов (примерно 75 долларов) в месяц в виде государственной дотации. Даже с пенсией Забиты - 57 AZN - семье не хватает денег, чтобы нормально жить.

Старый дом все еще не обихожен: у них нет холодильника и стиральной машины. Нет телевизора и других электронных устройств. Дом обогревается с помощью дровяной печи.

Первое, что я замечаю, когда вхожу в дом, - ребенок - маленький брат Севги, Эльхан ... отец детей хочет построить им дом, но у него недостаточно денег.

Забита говорит, что ее сын пытался построить дом с помощью самодельных кирпичей, но дождь постоянно смывал их.

Недалеко от дома Забиты все еще видны разрушенные остатки стены и фундамента.

Забита вспоминает, как в советские времена недалеко от деревни на холмах стояла маленькая мечеть. Она говорит, что советские чиновники приходили и выгоняли людей, когда те пытались пойти туда, чтобы помолиться. 

«Эх ... Куда эти люди ушли? Все исчезли ... Остались только мы. Мой муж не хотел покидать это место», - говорит Забита, в то время как ее муж бросает другой кусок дерева в огонь, чтобы нагреть самовар. 

«Тебе не скучно здесь?» - спросила я.

 «Если вы придете сюда весной, здесь все будет зеленое ... Запах свежей травы смешается с запахом почвы. Мы мерзнем зимой, но весной лед тает», - говорит она.

Давным-давно у семьи было поле, расположенное недалеко от деревни, в районе Леджет. Однако они были вынуждены продать его три года назад, так они потеряли ячмень и зерновые.

Забита добавляет, что она также была вынуждена продать индюка и цыплят на открытом рынке в Шабране, потому что семье нужны были деньги, чтобы купить лекарство для Севги.

Теперь остается только маленький сад перед домом, куда каждый день Севги с бабушкой и дедушкой идет собирать перец, огурцы, помидоры и зелень.

Скитания